Резюме

Парламентские выборы в Армении, назначенные на 7 июня 2026 года, становятся очередной площадкой для применения набора российских инструментов влияния, ранее апробированных в ходе электоральных кампаний в Молдове и Грузии в 2024-25 годах. Ключевыми элементами этой стратегии выступают эксплуатация страха войны, манипулирование травмой Карабаха и тематикой замороженных конфликтов, усиление евроскептических настроений, таргетированные кампании против проевропейского руководства, а также системный подрыв доверия к избирательным процедурам.

В армянском контексте данные практики адаптированы под локальную политическую и культурную специфику. Особую роль играют фактор Армянской апостольской церкви, влияние диаспоры, обсуждение конституционной реформы и нарратив о «сдаче Карабаха». Это позволяет интегрировать антиевропейскую и пророссийскую повестку в дискурс «защиты идентичности», «сохранения государственности» и «предотвращения новой войны».

С начала 2026 года информационная повестка вокруг Армении во многом структурируется тремя внешнеполитическими событиями: контактами Владимира Путина и Никола Пашиняна 1 апреля, визитом в Ереван вице-президента США Джей Ди Вэнса 9–10 февраля и саммитом Армения–ЕС 4-5 мая, который имеет не только значение в рамках приоритизации для Еревана европейского политического сообщества, но и двусторонние встречи на полях саммита Никола Пашиняна и Владимира Зеленского.

Именно вокруг этих событий в пророссийском и оппозиционном медиаполе формируется основная рамка интерпретации предстоящих выборов. Встреча с Путиным подается как показатель сохранения или утраты пространства для маневра в отношениях с Москвой, визит американского эмиссара – как свидетельство углубления вовлеченности США во внутреннюю и региональную повестку Армении, а саммит с ЕС – как символ институционализации западного курса и одновременно подтверждение внешней поддержки действующей власти перед выборами.

Отдельно Кремль очень болезненно воспринял особое внимание на саммите в Ереване к фигуре Владимира Зеленского, который сделал очередные резкие заявления по поводу Москвы и ее нежелания заканчивать войну. Важно не то, что он сказал, а то, где это произошло – на территории формального союзника России в созданных ею политических, экономических и военных организациях.

В совокупности данные события становятся медиамаркерами геополитического выбора Армении и используются различными акторами для продвижения противоположных интерпретаций – от тезиса об «окончательном уходе на Запад» до нарратива о «последнем шансе сохранить баланс». 

Анализ русскоязычных телепередач, Telegram-каналов и выступлений пророссийских спикеров по армянской тематике демонстрирует устойчивую схему коммуникации. Никола Пашиняна последовательно представляют как символ «колониального западного курса» и проводника «турецко-азербайджанской повестки». Евроинтеграция при этом связывается с угрозой культурной деградации, экономической нестабильности и нового военного конфликта. Любые формы поддержки выборов со стороны ЕС интерпретируются как реализация «молдавского сценария» внешнего вмешательства.

Кроме того, как и в случае российских попыток повлиять на грузинские парламентские выборы и молдавские президентские и парламентские выборы, продвигаются нарративы об «украинском сценарии», а именно приравнивание проевропейской политики (а, следовательно, антироссийской) к желанию действующей власти начать войну с РФ и получить огромные разрушения и жертвы.

На этом фоне Россия позиционируется как гарант безопасности, экономической устойчивости и сохранения традиционных ценностей, а пророссийские силы внутри Армении – как единственный политический актор, способный одновременно предотвратить войну, сохранить национальную идентичность и восстановить союзнические отношения с Москвой.

Кроме того, в российском пропагандистском дискурсе прослеживается тенденция (график выше), при которой Кремль использует определения «Армения» и «Ереван» в контексте прямых политических обвинений. «Ереван» применяется по аналогии с термином «киевский режим», в частности во время и после проведения саммита ЕС. «Армения» в свою очередь используется как более общее обращение к пророссийскому электорату, особенно в контексте освещения встреч с Путиным.

В результате формируется высокий риск того, что исход выборов, независимо от их результата, станет объектом внешнего информационного давления и кампаний по делегитимизации, а внутренний политический курс Армении сохранит статус предмета продолжающегося геополитического противостояния.

Введение

Парламентские выборы в Армении, назначенные на 7 июня 2026 года, проходят в условиях глубокого переосмысления внешнеполитического курса страны, завершения карабахского этапа конфликта и постепенного углубления партнерства с Европейским союзом. На этом фоне наблюдается совокупность признаков, указывающих на развертывание Россией многослойной кампании влияния, сочетающей информационно-пропагандистские, политические и потенциально кибернетические инструменты.

Опыт электоральных кампаний в Молдове и Грузии 2024-25-х годах демонстрирует наличие относительно стандартизированного набора механизмов, используемых Кремлем для сдерживания или деформации проевропейских траекторий развития. В их числе – эксплуатация страха войны, манипулирование тематикой замороженных конфликтов, системное усиление евроскептических настроений, персонализированные кампании против проевропейских лидеров, а также подрыв доверия к избирательному процессу как институту.

Анализ русскоязычных телесюжетов, Telegram-каналов и публичных выступлений спикеров, работающих по армянской тематике, показывает, что аналогичный набор инструментов уже активно адаптируется к армянскому контексту – с учетом карабахской травмы, роли диаспоры и влияния Армянской апостольской церкви.

Структура и инструменты российской кампании влияния

Эксплуатация страха войны и манипулирование конфликтами

В Молдове и Грузии российская информационная стратегия системно использовала страх новой войны как аргумент против евроинтеграции. Приднестровье и оккупированные территории Грузии подавались либо как потенциальный casus belli в случае «неправильного» внешнеполитического выбора, либо как возможное «вознаграждение» за возвращение к пророссийскому курсу.

Армянский кейс демонстрирует адаптацию этой модели к локальной специфике. В ряде аналитических программ и дискуссионных форматов сохранение власти Никола Пашиняна напрямую связывается с риском нового военного конфликта. Выборы описываются как выбор между войной и миром, однако сама логика этой дихотомии инвертируется: «мир» ассоциируется с возвращением к пророссийской ориентации, тогда как евроинтеграция и действующий политический курс представляются как путь к неизбежной эскалации и угрозе утраты государственности.

Дополнительно в информационном пространстве активно эксплуатируется тема «неиспользованных» военных возможностей Армении в ходе конфликта 2020 года. Подобные сюжеты формируют представление о «предательской сдержанности» нынешнего руководства и противопоставляют ей модель более жесткого и силового поведения, зачастую через апелляцию к иранскому подходу.

В результате формируется мобилизационный нарратив, в рамках которого:

• проевропейский курс связывается с риском новой войны и окончательной утратой субъектности;
• ревизия внешнеполитического курса и более жесткая стратегия безопасности преподносятся как единственный способ сохранения государства.

Евроскептицизм и образ «колониального Запада»

В Молдове и Грузии российская пропаганда последовательно продвигала тезис о том, что евроинтеграция не приносит реальных экономических выгод и ведет к росту зависимости, бедности и демографическому оттоку.

В армянском медиаполе, ориентированном как на внутреннюю аудиторию, так и на русскоязычное пространство, наблюдается аналогичная конструкция. Саммит Армения–ЕС и европейские инициативы по противодействию гибридным угрозам интерпретируются как попытка вмешательства во внутренние дела страны по «молдавскому сценарию». Поддержка ЕС описывается не как институциональное партнерство, а как механизм внешнего политического контроля.

Экономическая помощь и инвестиционные программы ЕС при этом трактуются как инструмент политического влияния, тогда как их практическая ценность для населения систематически ставится под сомнение. В противовес этому предлагается альтернативная модель, ассоциируемая с «традиционным» постсоветским пространством – дешевыми энергоносителями, предсказуемыми условиями ведения бизнеса и сохранением привычных экономических связей.

Особое значение в армянском случае приобретает идентичностный компонент. В отличие от Молдовы и Грузии, евроскептическая риторика здесь тесно увязана с обсуждением конституционной реформы. Изменения, касающиеся Декларации независимости, роли диаспоры и отдельных положений о семье, интерпретируются как попытка подорвать историческую и культурную основу армянской государственности.

Таким образом, экономический евроскептицизм дополняется более эмоционально заряженной рамкой: европейская интеграция подается не только как политически невыгодная, но и как угроза самой армянской идентичности.

Культурная поляризация и тема «традиционных ценностей»

В ходе парламентской кампании в Грузии в 2024 году тема ЛГБТ и «традиционных ценностей» стала одним из центральных элементов российской информационной стратегии. Евроинтеграция систематически связывалась с навязыванием чуждых культурных моделей и разрушением традиционного общества.

В Армении этот инструмент адаптирован через дискуссию о конституционных изменениях, роли семьи и статусе Армянской апостольской церкви. Изменения в положениях, касающихся прав семьи, роли диаспоры и отдельных социальных норм, преподносятся как попытка разрушения традиционного общественного устройства и ослабления связей между Арменией, диаспорой и церковью.

Параллельно усиливается нарратив о «давлении на церковь» и «войне против христианской идентичности», где отдельные уголовные дела или политические конфликты интерпретируются как часть более широкой «западной программы» по демонтажу духовных основ армянского общества.

В результате линия «ЕС = культурная деградация», ранее активно использовавшаяся в грузинском контексте, в Армении приобретает более локализованную и эмоционально чувствительную форму через апелляцию к религии, памяти и национальной идентичности.

Таргетирование лидеров и делегитимизация демократических процедур

Персонализированные кампании против проевропейского руководства

В ходе электоральных кампаний в Молдове и Грузии российские медиа и аффилированные Telegram-каналы концентрировались не столько на продвижении альтернативных кандидатов, сколько на системной дискредитации проевропейских лидеров. Основной задачей становилось формирование устойчивого негативного образа власти как «внешне управляемой», «антинациональной» и «оторванной от общества».

В молдавском случае в центре подобных кампаний находилась Майя Санду, которую российские медиа связывали с «репрессиями против оппозиции», «внешним управлением» и «утратой суверенитета». В Грузии аналогичные механизмы использовались против Саломе Зурабишвили, особенно после ее конфликта с консервативной частью политического спектра вокруг законодательства о «ЛГБТ-пропаганде».

В армянском контексте аналогичная роль отводится Николу Пашиняну. В анализируемом медиаполе он систематически представляется как политик, связанный с интересами Анкары и Баку, ответственный за разрушение прежней архитектуры безопасности и утрату Карабаха. Конституционные реформы и внешнеполитический курс власти интерпретируются как элементы проекта, якобы сформированного вне Армении.

Особое значение придается эмоционально насыщенным эпизодам, предназначенным для усиления персональной делегитимизации Пашиняна. Подобные сюжеты используются для конструирования образа власти, находящейся в конфликте с «простыми гражданами», ветеранами, беженцами и носителями национальной памяти.

Одновременно пророссийские эксперты и бывшие чиновники последовательно связывают антироссийскую риторику армянского руководства с его «зависимостью от Запада», формируя образ власти, готовой жертвовать вопросами безопасности ради политической поддержки со стороны ЕС и США.

При этом целью подобных кампаний является не только мобилизация сторонников конкретных пророссийских фигур, но прежде всего максимальная токсикация самого проевропейского центра и деморализация его электоральной базы.

Подрыв доверия к выборам как институту

Во время выборов в Молдове и Грузии российская информационная инфраструктура еще до дня голосования активно продвигала тезисы о неизбежных фальсификациях, внешнем вмешательстве и заранее предопределенном результате выборов. Подобные сообщения распространялись через Telegram-каналы, ток-шоу и аффилированные медиа, формируя у аудитории представление о нелегитимности электорального процесса вне зависимости от его итогов.

Аналогичная рамка постепенно формируется и вокруг армянских выборов. В публичных выступлениях пророссийских спикеров регулярно звучат утверждения о том, что действующая власть якобы не способна сохранить позиции без масштабных фальсификаций. Параллельно активно используются отсылки к «молдавскому сценарию», в рамках которого ЕС якобы обеспечивает победу лояльных политических сил через механизмы наблюдения, мониторинга и борьбы с гибридными угрозами.

Дополнительную напряженность создает и официальная риторика российских структур, трактующих участие европейских миссий как вмешательство во внутренние дела Армении. В результате формируется конкурирующая система обвинений, где каждая сторона заранее ставит под сомнение нейтральность внешних акторов.

Риск подобной динамики носит двойственный характер:

• в случае победы проевропейских сил российская информационная сеть может развернуть кампанию по делегитимизации результатов выборов;
• одновременно нарратив о «европейском вмешательстве» способен использоваться как универсальный механизм оспаривания любых политических итогов, не соответствующих ожиданиям Москвы.

Это создает предпосылки для затяжной политической турбулентности и снижения доверия к электоральным институтам в целом.

Каналы и акторы влияния

Анализ телепередач, Telegram-каналов и публичных выступлений позволяет выделить несколько основных групп акторов, участвующих в формировании пророссийской информационной повестки вокруг армянских выборов.

• Российские федеральные медиа и политические ток-шоу

Федеральные российские телеканалы и дискуссионные форматы формируют базовую интерпретационную рамку, в которой армянское руководство описывается как проводник «антироссийского» и «внешне управляемого» курса. Через подобные площадки активно продвигаются нарративы о «молдавском сценарии», угрозе внешнего управления и рисках разрыва союзнических отношений.

• Пророссийская Telegram-экосистема

Военкоры, Z-каналы и специализированные ресурсы по Кавказу обеспечивают быстрое тиражирование эмоционально заряженных сообщений, связанных с саммитом Армения–ЕС, выступлением Владимира Зеленского на этом событии, конституционной реформой, отношениями с церковью и темой Карабаха. Telegram в данном случае выполняет функцию ускоренного распространения и радикализации нарративов.

• Армянские оппозиционные площадки в русскоязычном сегменте

Отдельную роль играют армянские медиа и политические площадки, ориентированные на русскоязычную аудиторию. Через них артикулируются позиции местных оппозиционных политиков, представителей церкви и бывших государственных деятелей, часто в координации с российскими экспертными и медийными структурами.

• Диаспорные структуры в России

Организации армянской диаспоры в России обеспечивают дополнительную инфраструктуру влияния через публичные мероприятия, форумы, экспертные дискуссии и заявления о будущем армяно-российских отношений. Эти структуры становятся важным каналом политической мобилизации и распространения пророссийских интерпретаций среди части армянской аудитории.

В совокупности данные элементы формируют многослойное медиапространство, в котором аудитория внутри Армении и армянская диаспора в России систематически подвергаются воздействию синхронизированных нарративов, встроенных в более широкую стратегию Кремля на постсоветском пространстве.

Оценка рисков и возможные сценарии

• Электоральная поляризация по линии «ЕС vs Россия»

Одним из ключевых рисков становится редукция всей предвыборной повестки к геополитической дихотомии «Запад или Россия». В подобных условиях вопросы социально-экономических реформ, институционального развития и внутренней политики отходят на второй план, уступая место эмоционально заряженному внешнеполитическому выбору.

Такая поляризация существенно повышает уязвимость общества к внешнему информационному воздействию, поскольку страх войны, экономического кризиса или культурной деградации становится эффективным инструментом политической мобилизации.

• Делегитимизация евроинтеграционного курса

Нарастающий евроскептицизм, подпитываемый нарративами о «колониальном Западе» и внешнем управлении, способен постепенно снижать общественную поддержку курса на сближение с ЕС даже в случае его институционального сохранения.

Особенность армянского контекста заключается в том, что критика евроинтеграции дополняется не только экономическими аргументами, но и апелляцией к вопросам идентичности, религии и исторической памяти. Это делает подобные нарративы значительно более эмоционально устойчивыми.

• Подрыв доверия к выборам и институциональная эрозия

Систематическое распространение сообщений о фальсификациях, внешнем вмешательстве и «предопределенности» результатов подрывает доверие граждан к выборам как механизму политической конкуренции и смены власти.

В случае спорного результата – например, минимального разрыва между блоками или сложных коалиционных переговоров – подобная информационная среда может спровоцировать длительный политический кризис, массовые протесты и сценарии уличной мобилизации, сходные с поствыборной динамикой в Грузии и Молдове.

• Усиление внешнеполитической уязвимости

Армения оказывается в ситуации двойного давления. С одной стороны, сохраняется общественное недоверие к России на фоне событий вокруг Карабаха и кризиса механизмов безопасности. С другой – усиливается нарратив о «колониальном» и навязанном характере западного курса.

В результате любая попытка балансирования между различными внешнеполитическими центрами силы рискует восприниматься как недостаточно последовательная как внутри страны, так и внешними акторами.

Это повышает вероятность того, что Армения окончательно закрепится в качестве одного из ключевых узлов геополитического противостояния между Россией и Западом, где демократические процедуры и электоральные процессы будут восприниматься прежде всего через призму внешнеполитической конкуренции.

Выводы

Анализ русскоязычных телепередач, Telegram-каналов и армянских оппозиционных медиа в сопоставлении с практиками, зафиксированными во время выборов в Молдове и Грузии, позволяет говорить о формировании в отношении Армении комплексной кампании влияния, основанной на уже апробированных механизмах.

Ключевыми элементами этой кампании выступают:

• эксплуатация страха войны и манипулирование карабахским наследием;
• усиление евроскептических настроений через нарративы о «колониальной зависимости», культурной деградации и утрате идентичности;
• системная персональная дискредитация Никола Пашиняна как символа проевропейского курса;
• подрыв доверия к избирательным процедурам через тезисы о внешнем вмешательстве, «молдавском сценарии» и заранее подготовленных фальсификациях.

Сочетание этих факторов формирует значительные риски как для устойчивости избирательного процесса в Армении, так и для стабильности ее внешнеполитического курса после выборов.

В этих условиях особое значение приобретают:

• системный мониторинг информационных операций;
• прозрачная и последовательная публичная коммуникация со стороны государственных и независимых институтов;
• развитие механизмов противодействия дезинформации;
• работа с наиболее уязвимыми аудиториями, включая русскоязычный сегмент и армянскую диаспору.

Именно способность армянских институтов сохранить доверие к процедурам, снизить уровень политической поляризации и обеспечить устойчивость информационного пространства во многом определит характер поствыборной динамики и степень внешнего влияния на внутренние политические процессы страны.