Финансирование гибридной и диверсионной деятельности в Европе всё чаще опирается на механизмы, позволяющие скрывать связь между российскими государственными структурами, посредниками и непосредственными исполнителями. На смену традиционным каналам, связанным с дипломатическим и разведывательным прикрытием, приходит более фрагментированная система дистанционного управления. Средства в ней могут передаваться через виртуальные активы, а отдельные этапы операции — распределяться между разными участниками.
Значение таких механизмов возросло после того, как санкции против российской финансовой системы и высылка сотрудников российских спецслужб из европейских стран осложнили использование традиционной инфраструктуры. Российские государственные структуры, прежде всего Главное управление Генерального штаба Вооружённых сил РФ (ГУ, исторически известное как ГРУ), а также связанные с ними сети получили дополнительный стимул использовать цифровые валюты для финансирования операций за рубежом.
В этой системе криптовалюта выполняет прежде всего операционную функцию. Небольшие переводы позволяют оплачивать вербовку, выполнение отдельных заданий и вознаграждение местных исполнителей без использования обычных банковских каналов. Такая модель также позволяет разделять финансирование, координацию и непосредственное выполнение операции, усложняя установление прямой связи между организаторами и исполнителями. Местных агентов при этом могут привлекать к поджогам, диверсиям и другим атакам против транспортной, логистической и критической инфраструктуры в Европе.
Параллельно Россия развивает значительно более масштабную финансовую инфраструктуру, способную поддерживать расчёты вне западной банковской системы. Одним из наиболее заметных примеров стала трансграничная платёжная сеть A7 и привязанный к рублю стейблкоин A7A5. По масштабу и назначению эта система отличается от небольших криптовалютных переводов отдельным исполнителям. Её основная задача – создание альтернативных финансовых каналов, снижающих зависимость от финансовой инфраструктуры, находящейся под юрисдикцией западных стран, и способных поддерживать российские операции за рубежом.
Документированные криптовалютные выплаты в диверсионных операциях в Европе
В случаях диверсий против европейской инфраструктуры, где удалось проследить финансовые операции, имеющиеся данные указывают на систематическое использование криптовалют российскими разведывательными структурами для оплаты услуг завербованных исполнителей. По данным Royal United Services Institute (RUSI), цифровые активы были наиболее распространённым механизмом трансграничных расчётов в изученных случаях использования прокси-агентов. При этом переводы, как правило, имели простую и короткую структуру и не предполагали использования сложных схем смешивания средств или криптовалют, ориентированных на повышенную анонимность.
В Великобритании Дилан Эрл был осуждён по National Security Act 2023 за поджог коммерческого склада в лондонском районе Лейтон 20 марта 2024 года. На складе находились гуманитарная помощь и оборудование Starlink. Материалы судебного разбирательства и экспертные заключения показали, что Эрл получил от кураторов, связанных с группой «Вагнер», криптовалюту на сумму, эквивалентную примерно 5 тыс. евро. Связь с кураторами поддерживалась через Telegram-аккаунт Privet Bot. Последующая цифровая экспертиза также выявила на его личном криптовалютном кошельке активы на сумму более 58 тыс. фунтов стерлингов.
Криптовалютные выплаты фигурировали и в операции против грузовых авиаперевозок 19–22 июля 2024 года. Посылки со взрывными и зажигательными устройствами, отправленные из Вильнюса, загорелись на объектах DHL и DPD в Лейпциге, Бирмингеме и Польше. По данным литовской прокуратуры и совместной следственной группы Eurojust, курьеров и логистических посредников для этой операции дистанционно вербовали через Telegram, обещая им оплату в криптовалюте.
Органы национальной безопасности Польши также сообщали, что участники крупной диверсионной сети, деятельность которой Агентство внутренней безопасности (ABW) связывало с ГУ ГШ РФ, преимущественно получали вознаграждение в криптовалюте. Отдельные случаи, проанализированные RUSI, показывают, как такая схема работала на операционном уровне. В одном из них трое исполнителей в Европе, привлечённых к враждебному наблюдению, получили примерно по 1 тыс. долларов США в USDT. Все три перевода поступили непосредственно с одного криптовалютного кошелька посредника.
В документированных случаях физических атак или подготовки к ним средства обычно проходили через короткие цепочки транзакций в Bitcoin или USDT. Затем криптовалюту конвертировали в наличные через неформальные OTC-обменники с низким уровнем комплаенса или через P2P-платформы. Такая модель не требует сложной финансовой инфраструктуры. Её основные преимущества скорость трансграничных переводов, дистанционный характер расчётов и возможность отделить непосредственных исполнителей от тех, кто финансирует и координирует операцию.
Цифровые активы в политическом вмешательстве и обеспечении парамилитарных структур
Использование криптовалют российскими государственными и связанными с государством структурами не ограничивается оплатой отдельных диверсионных операций. Цифровые активы также создают каналы финансирования политического вмешательства, информационных кампаний и материального обеспечения парамилитарных формирований. Общей чертой этих механизмов является возможность перемещать средства вне традиционной банковской системы и снижать видимость связей между государственными структурами, финансовыми посредниками и конечными получателями.
Наиболее документированным примером сочетания связанных с российским государством цифровых активов и политического вмешательства стала Молдова. Правоохранительные органы страны установили, что сеть, связанная с Иланом Шором и российским государственным Промсвязьбанком (ПСБ), находящимся под санкциями, использовалась для перемещения значительных объёмов средств в страну накануне и во время избирательного периода осенью 2024 года. По материалам расследований, участники политической сети получали выплаты через мобильное приложение TAITO. Рублёвые средства, размещённые в ПСБ, конвертировались в стейблкоин A7A5, затем обменивались на более ликвидные цифровые активы и в конечном итоге переводились в молдавские леи.
В марте 2026 года антикоррупционные органы Молдовы сообщили парламенту, что только один из отслеживаемых криптовалютных кошельков в 2023–2025 годах провёл операции на сумму более 107 млн USDT. По оценке молдавских властей, десятки миллионов долларов из этих потоков были связаны с финансированием вмешательства в избирательные процессы, организацией уличных протестов и незаконными выплатами участникам политических сетей.
Отслеживание цифровых активов также указывает на их использование в российских информационных операциях. Кампанию Doppelgänger связывают с Ильёй Гамбашидзе из Social Design Agency и Николаем Тупикиным из Structura. По данным западных властей, она действовала под контролем Администрации президента РФ. Два идентифицированных адреса в сети TRON, связанные с Гамбашидзе, получили более 200 тыс. долларов США в USDT. Значительная часть этих средств поступала непосредственно с российской криптовалютной биржи Garantex, находящейся под санкциями.
Отдельным направлением использования цифровых активов стало обеспечение парамилитарных формирований, действующих в интересах России. По данным Управления по контролю за иностранными активами Министерства финансов США (OFAC) и TRM Labs, с Task Force Rusich были связаны одиннадцать криптовалютных кошельков. В период с марта по сентябрь 2022 года через них было собрано около 138 тыс. долларов США. Средства использовались для закупки тепловизионных прицелов, бронежилетов, компонентов для беспилотников и тактического телекоммуникационного оборудования.
В отличие от более централизованных финансовых механизмов, связанных с A7, такие криптовалютные сборы выполняли функцию автономного канала снабжения. Анализ кошельков не выявил общей инфраструктуры с Garantex, Grinex или корпоративными структурами A7. Это указывает на то, что использование цифровых активов в российских операциях за рубежом не сводится к единой централизованной финансовой сети. Существуют несколько параллельных моделей, от небольших выплат отдельным исполнителям и финансирования политических сетей до централизованных платёжных систем и публичного сбора криптовалюты для военных и парамилитарных нужд.
Сеть A7 и роль стейблкоина A7A5
В 2024 году в России была создана сеть A7 – система трансграничных расчётов, призванная снизить зависимость от западных банков-корреспондентов и обеспечить проведение платежей вне традиционной финансовой инфраструктуры. Проект получил институциональную поддержку Промсвязьбанка и государственной корпорации ВЭБ.РФ. В структуре собственности ООО «A7» 51% принадлежит Илану Шору, а 49% — ПСБ.
Масштаб сети значительно превышает объём операций, проходящих непосредственно через A7 LLC. По данным Министерства финансов США, по состоянию на январь 2026 года сама A7 заявляла о более чем 2 тыс. транзакций в день и совокупном объёме операций свыше 7,5 трлн рублей, или около 91,5 млрд долларов США. FinCEN отдельно установило, что компании-посредники сети провели операции на сумму более 17 млрд долларов в период с января 2025-го по июнь 2026 года.
Основой операций A7 остаются бумажные векселя и изменённые торговые документы. В то же время цифровые активы играют важную роль в перемещении и балансировке ликвидности между различными элементами системы. В частности, сеть конвертирует USDT в рубли через крупные московские торговые площадки, включая «Садовод» и Food City. Полученные средства и цифровые резервы далее перераспределяются между контрагентами и финансовыми каналами в Кыргызстане, Китае, Египте, Турции и Объединённых Арабских Эмиратах.
Цифровым элементом этой расчётной системы стал стейблкоин A7A5, выпущенный зарегистрированной в Кыргызстане компанией Old Vector LLC. Его стоимость привязана к российскому рублю в соотношении 1:1, а обеспечение формируется за счёт депозитов в ПСБ. Вместе с тем опубликованное Kreston Bishkek 31 марта 2025 года подтверждение резервов не являлось независимым аудитом баланса компании и в значительной степени основывалось на информации, предоставленной её менеджментом.
Для стимулирования хранения A7A5 использовался автоматический механизм ежедневного увеличения баланса токенов в рабочие дни. Первоначально владельцам начислялся эквивалент 50% процентного дохода, генерируемого базовыми депозитами. С 9 февраля 2026 года формулу изменили: доходность стали рассчитывать исходя из ключевой ставки Банка России за вычетом одного процентного пункта.
Формальные показатели оборота A7A5 быстро росли. По оценке аналитической компании Elliptic, к январю 2026 года совокупный объём транзакций превысил 100 млрд долларов США, а TRM Labs к июню 2026 года зафиксировала более 166 млрд долларов. Однако значительная часть этого оборота не отражала реальную экономическую активность. Около 35 млрд долларов приходилось на автоматизированные циклические переводы между счетами, контролируемыми самими операторами системы.
С середины 2025 года санкции, усиление контрольных процедур на крупных криптовалютных биржах и блокировка адресов компанией Tether существенно ограничили работу A7A5. Средний суточный объём операций сократился примерно на 96% – с около 600 млн долларов в июле 2025 года до 24,3 млн долларов в июне 2026 года. Если исключить внутренние циклические переводы, месячный объём реальных транзакций снизился примерно до 6 млн долларов.
Новые базовые токены A7A5 не выпускаются с июля 2025 года. Объём оставшихся в системе токенов оценивается примерно в 468–470 млн долларов. Более 99% всей эмиссии сосредоточено всего на четырёх кошельках. При этом 94,5% токенов A7A5 в сети TRON находятся в операторском хранилище, созданном 18 мая 2026 года, вместе с активами, связанными с оператором Grinex.
Анализ Crystal Intelligence также указывает на значительный разрыв между формальным оборотом A7A5 и реальной экономической активностью. По оценке платформы, лишь около 19 центов из каждого доллара оборота приходится на операции, имеющие экономическое содержание. Остальная часть преимущественно отражает внутреннее перемещение ликвидности либо средства, которые фактически остаются неактивными. Это свидетельствует о том, что после быстрого масштабирования реальное использование A7A5 резко сократилось под воздействием санкций, блокировок и ограниченного доступа к внешней криптовалютной инфраструктуре.
Конвертационные площадки, сети-преемники и альтернативные каналы
Российские механизмы обхода санкций и скрытого финансирования зависят не только от цифровых активов, но и от инфраструктуры, позволяющей конвертировать их в фиатные деньги, переводить между юрисдикциями и возвращать в коммерческий оборот. После введения санкций эта инфраструктура не исчезла, а стала перемещаться между централизованными криптовалютными платформами, неформальными обменниками и специализированными расчётными сервисами.
Долгое время главным узлом этой системы была московская криптовалютная биржа Garantex. До вмешательства правоохранительных органов она провела транзакции на общую сумму не менее 96 млрд долларов США. 6 марта 2025 года правоохранительные органы нескольких западных стран изъяли её веб-домены, конфисковали серверы в Германии и Финляндии и заморозили около 26 млн долларов активов.
После блокировки Garantex одним из основных альтернативных каналов стала зарегистрированная в Кыргызстане в декабре 2024 года платформа Grinex. За время работы она обработала около 16,5 млрд долларов, из которых примерно 9,25 млрд пришлись на период после введения санкций. 16 апреля 2026 года Grinex прекратила работу после сообщений о хищении около 1 млрд рублей, что на тот момент составляло примерно 14 млн долларов США.
Параллельно использовались более мелкие конвертационные площадки. Биржа Meer, которой в Бишкеке управляет ЗАО TengriCoin, в течение 2025 года провела операции примерно на 305 млн долларов в торговых парах A7A5 и USDT. В более широкую инфраструктуру также входили Rapira, ABCeX и Aifory Pro. Их роль заключалась в поддержании ликвидности и перенаправлении транзакций после ограничения доступа к более крупным платформам.
Отдельный механизм создала платформа Exved, основанная соучредителем Garantex Сергеем Менделеевым. Она использовалась для внешнеторговых расчётов по схеме, при которой российский импортёр вносил рубли внутри страны, а иностранный поставщик получал USDT за рубежом. В результате криптовалютная часть операции напрямую не отражалась в банковской документации, что позволяло обходить ограничения традиционной платёжной системы.
Регуляторное давление и ужесточение комплаенс-процедур со стороны частных компаний постепенно ограничили работу и этих каналов. В августе 2026 года Binance поэтапно ввела ограничения в отношении шестнадцати платформ, среди которых Rapira, Aifory Pro, ABCeX, HTX и EXMO. Это дополнительно осложнило доступ таких структур к глобальной криптовалютной ликвидности.
Новые данные американских финансовых органов подтверждают, что использование этой инфраструктуры выходит за рамки российского обхода санкций. По данным FinCEN, компании-посредники A7 использовались структурами, связанными с Центральным банком Ирана, Корпусом стражей исламской революции, а также иранскими схемами продажи нефти и закупок вооружений. Один из посредников A7 и связанная с ним компания получили почти 140 млн долларов от структур, задействованных в обходе санкций против Ирана. OFAC также связывает сеть с иранской криптовалютной биржей Nobitex и транзакциями, относящимися к северокорейским кибератакам на криптовалютные платформы.
После существенного ограничения A7A5 российские государственные и связанные с государством структуры начали развивать альтернативные механизмы расчётов. Наиболее заметным из них стал Rosveksel, зарегистрированный 4 мая 2026 года. 85% компании принадлежит A7, ещё 15% – Министерству финансов РФ. В мае 2026 года Rosveksel запустил онлайн-платформу для расчётов с использованием физического золота, а в июле начал продажу цифровых сертификатов.
Параллельно внимание регуляторов распространяется на региональные цифровые активы, способные выполнять сходную функцию. Один из примеров – связанный с Кыргызстаном стейблкоин USDKG с заявленным золотым обеспечением. Его эмитента, Virtual Asset Issuer OJSC, Великобритания внесла в санкционный список 26 мая 2026 года.
Подобные механизмы развиваются и в традиционном банковском секторе. В июле 2026 года Альфа-Банк запустил собственный сервис трансграничных расчётов с использованием цифровых активов. Одновременно A7 расширяет географию деятельности через A7 Africa, A7 Nigeria и партнёрства с платёжными операторами, в том числе с зимбабвийской PilotFinance.
В совокупности эти примеры демонстрируют адаптивность российской финансовой инфраструктуры. Закрытие отдельной биржи или блокировка конкретного токена не прекращают операции полностью, а приводят к их переносу на другие платформы, в другие юрисдикции и финансовые инструменты. В результате формируется децентрализованная сеть взаимозаменяемых каналов, объединяющая криптовалютные биржи, торговые платформы, неформальные обменники, банковские сервисы и альтернативные активы.
Архитектура международных санкций и правовые ограничения
ЕС, Великобритания и США постепенно расширяют санкции против российской альтернативной финансовой инфраструктуры. По мере того как расчёты перемещаются от традиционных банков к криптовалютным платформам, стейблкоинам и посредникам в третьих странах, санкционная политика также смещается от блокировки отдельных российских организаций к ограничению инфраструктуры, обеспечивающей такие операции. При этом различия между юрисдикциями и правовые особенности цифровых активов по-прежнему оставляют возможности для переноса операций на новые площадки.
Европейский союз последовательно расширяет этот подход. В рамках 19-го пакета санкций, принятого 23 октября 2025 года, ЕС ввёл ограничения против разработчика A7A5, кыргызстанского эмитента токена и платформы, через которую проходили значительные объёмы торговли этим активом. Одновременно в ЕС запретили операции со стейблкоином A7A5.
20-й пакет санкций от 23 апреля 2026 года дополнительно расширил ограничения в отношении криптовалютного сектора. ЕС запретил операции с RUBx, ограничил поддержку развития цифрового рубля и ввёл секторальные ограничения против российских платформ, обеспечивающих перевод или обмен криптоактивов. Пакет также стал первым случаем применения механизма противодействия обходу санкций в отношении Кыргызстана: ЕС ограничил экспорт отдельных категорий товаров, для которых был выявлен высокий риск реэкспорта в Россию.
21-й пакет, принятый 23 июля 2026 года, ещё больше расширил санкционную инфраструктуру вокруг цифровых активов. ЕС распространил запрет на операции на 14 криптовалютных сервисов в третьих странах. Кроме того, был создан правовой механизм, позволяющий полностью запрещать европейским операторам взаимодействие с криптовалютными провайдерами в юрисдикциях, используемых для обхода санкций против России. Таким образом, фокус постепенно смещается от ограничений против отдельных компаний к возможности перекрывать целые внешние каналы доступа к криптовалютной инфраструктуре.
Великобритания развивает схожий подход через последовательное расширение санкционных списков. После первых ограничений против структур A7 в 2025 году британские власти 26 мая 2026 года ввели новый пакет санкций против криптовалютных и финансовых посредников, связанных с российским финансовым сектором. В него вошли Rapira, Aifory, EXMO, BitPapa, HTX и другие структуры, а также Сергей Менделеев. Для ряда компаний санкции предусматривают замораживание активов, ограничения на корреспондентские банковские отношения и обработку платежей.
В США ключевым инструментом остаются санкции Управления по контролю за иностранными активами Министерства финансов США (OFAC). В августе 2025 года OFAC, в частности, повторно ввело санкции против Garantex и внесло в санкционный список её преемника Grinex, а также связанные с ними компании в России и Кыргызстане. Американский подход при этом остаётся более адресным: санкции преимущественно направлены на конкретные юридические лица, операторов, руководителей и элементы финансовой инфраструктуры, которые можно юридически идентифицировать и контролировать.
Эта особенность приобрела особое значение после решения Апелляционного суда США Пятого округа по делу Van Loon v. Department of the Treasury. Суд постановил, что неизменяемые смарт-контракты, которые никому не принадлежат и не могут контролироваться конкретным лицом, не являются «имуществом» в понимании International Emergency Economic Powers Act (IEEPA). Соответственно, санкционные органы не могут блокировать автономный программный код так же, как банковский счёт, компанию или иной контролируемый актив. На практике это смещает правоприменение в сторону юридических лиц, разработчиков, операторов, администраторов и других элементов системы, над которыми существует фактический контроль.
Отдельное значение имеет американский GENIUS Act, принятый 18 июля 2025 года для создания федеральной системы регулирования платёжных стейблкоинов. Закон вступает в силу по более ранней из двух дат: через 18 месяцев после принятия – 18 января 2027 года, либо через 120 дней после утверждения федеральными регуляторами окончательных имплементационных правил. По состоянию на конец сентября 2026 года Федеральная резервная система лишь опубликовала проекты соответствующих правил, поэтому новый режим ещё не действует в полном объёме.
1 октября 2026 года США существенно расширили подход к A7. OFAC внесло A7 Network в санкционный список как значимую транснациональную преступную организацию. В отличие от предыдущих санкций против отдельных юридических лиц, включая A7 LLC и Old Vector LLC, новое решение охватывает более широкую сеть компаний-посредников, через которые A7 проводит международные расчёты.
Одновременно Financial Crimes Enforcement Network (FinCEN) предложило запретить американским финансовым учреждениям переводы, связанные с такими посредниками A7, и опубликовало отдельные индикаторы для выявления соответствующих операций. Таким образом, американский подход также смещается от санкций против отдельных компаний к ограничению доступа всей связанной с A7 сети к финансовой системе США.
В результате санкционная система постепенно охватывает не только отдельные биржи или токены, но и всю цепочку их использования – эмитентов, торговые платформы, финансовых посредников и инфраструктуру конвертации. Однако полностью перекрыть такие каналы сложно. Операции могут перемещаться между юрисдикциями, платформами и новыми юридическими структурами, тогда как децентрализованные технологии создают дополнительные правовые ограничения для прямого применения традиционных санкционных механизмов.
Политические выводы и целевые рекомендации
Имеющиеся данные не свидетельствуют о существовании единой цифровой финансовой системы, через которую российское государство централизованно обеспечивает все скрытые операции за рубежом. Вместо этого цифровые активы систематически используются для решения разных операционных и финансовых задач. Небольшие диверсионные сети получают выплаты преимущественно в Bitcoin и USDT, тогда как более масштабные механизмы обхода санкций сочетают стейблкоины, изменённую торговую документацию, посредников и вторичные криптовалютные платформы.
Несмотря на различия между этими моделями, у них есть общая уязвимость – необходимость конвертировать цифровые активы, перемещать ликвидность между юрисдикциями и взаимодействовать с финансовыми посредниками. Именно точки перехода между криптовалютной и традиционной финансовой системами остаются наиболее доступными для правоохранительных и регуляторных органов. Поэтому основными объектами противодействия должны становиться не автономные блокчейн-протоколы, а биржи, брокеры, OTC-обменники, банки, операторы платёжной инфраструктуры и лица, контролирующие эти сервисы.
Интегрировать анализ криптовалютных транзакций в расследования диверсий
Европейским службам безопасности и подразделениям финансовой разведки целесообразно системно включать анализ цифровых активов в расследования диверсионной и иной враждебной деятельности. Адреса криптовалютных кошельков, хеши транзакций и данные о посредниках, выявленные в ходе расследований, должны сохраняться в стандартизированном формате и передаваться между соответствующими структурами через существующие многосторонние механизмы, включая Europol SIENA и European Financial Intelligence Public-Private Partnership (EFIPPP).
Это особенно важно для небольших прокси-сетей. Как показывают рассмотренные случаи, выплаты исполнителям часто проходят через короткие цепочки транзакций и общих финансовых посредников. Выявление и блокировка одного брокерского кошелька способны одновременно нарушить финансирование нескольких связанных операционных групп.
При этом обмен такой информацией должен соответствовать законодательным требованиям к конфиденциальности сообщений о подозрительных транзакциях (STR), ограничениям на использование персональных и финансовых данных, а также требованиям к сохранению доказательной силы материалов для последующего судебного разбирательства.
Сосредоточить санкционное давление на точках конвертации
Вторым приоритетом должна стать инфраструктура, через которую цифровые активы превращаются в фиатные средства или перемещаются между различными финансовыми системами. Особое внимание следует уделять криптовалютным брокерам с недостаточным уровнем комплаенса, OTC-обменникам и региональным банковским центрам в транзитных юрисдикциях, включая Кыргызстан, Объединённые Арабские Эмираты, Грузию и Турцию.
Отдельной оценки требуют вторичные платформы, в отношении которых санкционные режимы союзников пока не полностью согласованы. Это касается, в частности, Rapira, ABCeX, Aifory Pro и TengriCoin. Более тесная координация между США, ЕС и Великобританией может сократить возможности для переноса операций из одной юрисдикции в другую после введения санкций.
При этом санкции должны быть направлены прежде всего на юридические лица, фактических владельцев, операторов и контролируемые элементы цифровой инфраструктуры. Неизменяемый автономный код смарт-контрактов имеет иной правовой статус и не всегда может становиться объектом тех же механизмов блокировки, что компании, счета или активы, находящиеся под фактическим контролем конкретных лиц.
Отслеживать сети-преемники и перемещение накопленных активов
Отдельное аналитическое направление должно быть сосредоточено на новых платёжных механизмах, возникающих после блокировки прежней инфраструктуры. Практика A7, Garantex и Grinex показывает, что санкции часто не ликвидируют финансовый канал полностью, а стимулируют его перенос на новое юридическое лицо, платформу или в другую юрисдикцию.
Поэтому важно отслеживать не только активные транзакции, но и крупные резервы цифровых активов, которые в настоящее время остаются неактивными. Особое внимание следует уделять операторскому кошельку, созданному 18 мая 2026 года, где сосредоточена большая часть A7A5 в сети TRON. Любое значительное перемещение этих активов может указывать на восстановление или перестройку расчётной системы.
Мониторинг также должен охватывать новые механизмы, включая Rosveksel, стейблкоин USDKG, криптовалютные сервисы коммерческих банков и географическое расширение структур A7 в Африке. Регистрация новых компаний, доменов или платёжных сервисов, связанных с уже известными участниками этих сетей, должна становиться основанием для оперативной проверки структуры собственности, технической инфраструктуры и финансовых связей.
Объединить банковские, таможенные и блокчейн-данные
Отдельной проблемой остаётся разрыв между фиатной и цифровой частями схем обхода санкций. Российский импортёр может осуществлять платёж в рублях внутри страны, тогда как иностранный поставщик получает криптовалюту через отдельного посредника за рубежом. В такой модели банк видит лишь одну часть операции и не способен самостоятельно восстановить полную платёжную цепочку.
Поэтому системы финансового мониторинга должны сопоставлять банковские транзакции с таможенными декларациями, транспортными документами, торговыми счетами и данными блокчейн-анализа. Особое внимание следует уделять операциям с товарами двойного назначения и позициями, отнесёнными к Common High Priority Items.
К индикаторам повышенного риска могут относиться недавно зарегистрированные компании с непропорционально высоким оборотом, платежи между компаниями без очевидной коммерческой связи, изменения в счетах-фактурах, скрывающие чувствительные технологии, а также использование иностранных VPN-адресов, не соответствующих обычному профилю клиента.
Ускорить взаимодействие с криптовалютными платформами и эмитентами
Подразделениям финансовой разведки и правоохранительным органам также необходимы стандартизированные механизмы оперативного взаимодействия с крупными централизованными криптовалютными биржами и эмитентами стейблкоинов. Это позволит быстрее направлять юридически обоснованные запросы, получать транзакционные данные и, когда это предусмотрено законом, блокировать адреса или связанные с ними активы.
Параллельно европейским и американским регуляторам целесообразно согласовывать технические и административные стандарты работы со стейблкоинами в преддверии полного внедрения нового американского режима регулирования таких активов.
Наконец, отдельным элементом должен оставаться системный обмен информацией с украинскими правоохранительными органами, спецслужбами и подразделениями финансовой разведки. Украинские структуры могут обладать ранней информацией о платформах вербовки, связанных с Россией кураторах и финансовых маршрутах, которые впоследствии используются в операциях на территории других европейских государств. Быстрый обмен такими данными повышает вероятность выявления операционных сетей ещё до перехода от подготовки к физическим атакам.
