В течение недели Россия получила возможность укрепить свои переговорные позиции в отношениях с США. Одновременно ее военно-техническое сотрудничество с Ираном и закрытость вокруг инцидента в Иркутской области вызывают дополнительные вопросы в сфере международной безопасности. Эти процессы развиваются в разных областях, но каждый из них демонстрирует отдельные ограничения западной политики в отношении Москвы. Речь идет о сложностях с сохранением санкционного давления, рисках распространения военных технологий и отсутствии независимой проверки информации по чувствительным вопросам.
Изменение подхода США к российскому энергетическому экспорту может иметь серьезные последствия для энергетической безопасности. Разрешение на операции с дизельным топливом и дискуссия о возможном ограничении украинских ударов по нефтеперерабатывающим заводам ставят вопрос о том, не превращаются ли экономические уступки Москве в инструмент давления на Киев.
Соглашение по дизелю превращает удары по НПЗ в предмет торга
9 октября, после разговора Трампа с Путиным, Министерство финансов США выдало лицензию, разрешающую до 7 апреля 2027 года продажу, поставку и импорт российского дизельного топлива, в том числе в Соединенные Штаты. Единственное существенное ограничение касается списаний со счетов Центрального банка РФ и государственных фондов. На следующий день российское правительство частично отменило собственный запрет на экспорт и разрешило вывезти 500 тыс. тонн топлива.
Заявленные объемы не соответствуют текущему состоянию отрасли. В 2025 году Россия произвела 84,5 млн тонн дизельного топлива при внутреннем потреблении около 46 млн тонн. В течение 2026 года экспорт дизельного топлива и газойля сократился примерно в четыре раза, а нефтепереработка за девять месяцев упала со 197 до 170 млн тонн. Обещанные «в перспективе» 3 млн тонн ежемесячно означают возвращение к уровню, существовавшему до украинской кампании ударов.
При этом первые партии вполне реалистичны, но по другой причине. В начале октября в России образовался сезонный избыток летнего дизельного топлива после завершения уборочной кампании при нехватке емкостей для его хранения. Москве в любом случае пришлось бы вывозить эти объемы. В качестве уступки Россия предлагает то, что соответствует ее собственным потребностям, тогда как экспорт сверх этого уровня потребует восстановления нефтеперерабатывающих мощностей.
11 октября Трамп в одностороннем порядке объявил «энергетическое перемирие». Речь шла прежде всего о прекращении украинских ударов по нефтеперерабатывающим заводам. Москва не подтвердила перемирие и продолжила настаивать на «долгосрочном мире» вместо частичных договоренностей. Вечером того же дня российские беспилотники нанесли удар по Харьковской ТЭЦ-5.
Параллельно усиливается давление на Киев. Появились сообщения о возможном ограничении обмена разведданными и закупок вооружений через механизм PURL в случае продолжения ударов. Американская сторона отрицает эти сообщения, а Киев официально их не комментирует. Сам факт появления такой дискуссии показывает, что в Вашингтоне дальнобойные удары уже рассматривают как элемент переговорного пакета.
Правовые основания самой лицензии остаются спорными. Законодательный запрет на импорт российских энергоносителей продолжает действовать, и группа сенаторов от обеих партий считает это решение противоречащим ему. ЕС движется в противоположном направлении и 12 октября принял 22-й пакет санкций, крупнейший по числу новых ограничительных мер с 2022 года.
Поставки непосредственно в США имеют прежде всего внутриполитическое значение. Соединенные Штаты остаются крупнейшим экспортером дизельного топлива в мире, а первые две партии покрывают примерно полтора дня американского потребления. Главной причиной дефицита на мировом рынке остается война вокруг Ирана и блокирование Ормузского пролива, а не сокращение российского экспорта. Тем не менее американским избирателям предлагают наглядный результат переговоров с Москвой в преддверии промежуточных выборов.
Военно-технический обмен с Ираном меняет направление
В сентябре стало известно, что Иран обратился к России с запросом на поставку новых реактивных беспилотников «Герань» для войны против США и Израиля. Эта ситуация показывает, как изменился характер военного сотрудничества двух государств. В 2022 году Иран передал России технологическую основу для производства ударных беспилотников. За последующие годы Россия наладила их массовое производство и совершенствовала конструкцию с учетом боевого опыта, полученного в Украине. Теперь Иран заинтересован в системах, которые Россия адаптировала для собственной войны. Таким образом, сотрудничество больше не ограничивается передачей готовых изделий. Его потенциальным результатом становится взаимный обмен технологиями и боевым опытом.
Параллельно появились сообщения о российской помощи в восстановлении иранского ракетного арсенала. После продолжительных американских и израильских ударов по Ирану способность Тегерана возобновлять производство ракет и беспилотников стала одним из ключевых факторов региональной безопасности. Вместе с тем Иран сохранил часть производственных мощностей и запасов компонентов, поэтому степень его зависимости от внешней помощи остается неопределенной.
Для глобальной безопасности это важно по двум причинам. Во-первых, российский опыт ведения войны может применяться за пределами украинского театра военных действий. Во-вторых, углубление сотрудничества Москвы и Тегерана создаст дополнительные задачи для США и их партнеров, которым одновременно приходится поддерживать Украину и реагировать на угрозы на Ближнем Востоке. Однако масштаб последствий будет зависеть от того, перейдут ли стороны от запросов и переговоров к фактическим поставкам и совместному производству.
Закрытость вокруг Иркутска важнее эпидемиологического риска
2 октября в Иркутской области умерла 28-летняя сотрудница Иркутского научно-исследовательского противочумного института Дарья Шипилова. Ее госпитализировали 29 сентября с тяжелой пневмонией. Обстоятельства заболевания остались невыясненными, а сообщения о возможной легочной чуме привлекли внимание к деятельности учреждения, работающего с особо опасными инфекциями.
Реакция российских властей была оперативной. В местных больницах ввели карантинные меры, установили круг контактных лиц и провели лабораторные исследования. Российская сторона заявила, что анализы не подтвердили наличие чумы или других опасных патогенов из числа тех, с которыми работало учреждение. Однако отсутствие подтвержденного диагноза не позволяет окончательно установить причину заболевания. Всемирная организация здравоохранения сообщила, что не обнаружила признаков дальнейшего распространения инфекции, но подчеркнула, что причина смерти и источник заражения остаются неясными.
Это разграничение важно для оценки ситуации. Имеющиеся данные не подтверждают ни лабораторную аварию, ни вспышку чумы. В то же время масштабные противоэпидемические меры сами по себе не объясняют причину инцидента. Такие меры могут быть стандартной реакцией на подозрение опасной инфекции, особенно если заболевание возникает у сотрудника специализированной лаборатории.
Основная проблема заключается в том, что независимая оценка зависит от полноты информации, предоставляемой российской стороной. ВОЗ обращалась к российским властям за уточнениями, однако без подтвержденного диагноза и более подробных данных об обстоятельствах заболевания возможности установить источник риска остаются ограниченными. Для международной биологической безопасности это системная проблема. Конвенция о запрещении биологического оружия не располагает полноценным механизмом проверок, который позволял бы проводить независимые инспекции соответствующих объектов. Поэтому международное сообщество в значительной степени полагается на национальные системы надзора, сообщения государственных органов и сотрудничество с ВОЗ.
Россия стремится сохранить свободу действий в условиях внешнего давления. Однако ее возможности зависят не только от собственных ресурсов, но и от готовности других государств к сотрудничеству. Ключевой вопрос заключается в том, превратятся ли эти возможности в конкретные политические, военные или экономические преимущества для России. Именно это определит реальное влияние рассматриваемых событий на ход войны в Украине и глобальную безопасность в целом.
